На одной обувной фабрике шили сапоги. Мужские, женские и детские. Красивые, добротные и недорогие. И вот как-то по осени решили они вслед за пернатыми улететь на юг: на жарком песчаном пляже понежиться, в теплом синем море поплескаться. Когда наступила ночь, сапоги вылезли из своих коробок и собрались посередине склада готовой продукции.

– Как полетим? – задал вопрос, окинув всех строгим взглядом, шнурованный сапог с глубоко рифленой подошвой.

– Клином. Как журавли-и-и… – мечтательно протянул женский сапог на изящной высокой и тонкой шпильке. – Будем лете-е-еть и печально курлыкать: курлы-ы-ы, курлы-ы-ы, курлы-ы-ы…

– Кумыллы, кувыллы, кубыллы… – попробовал повторить детский сапожок, но у него не получилось. – Язык сломать мозно!

– Клином – значит, свиньей, – заметил интеллигентного вида мужской сапог с длинным острым носом.

– Ах, господи, при чем здесь свинья?! – обиделась шпилька.

– Клином, или свиньей, ливонские рыцари на русское войско наступали на Чудском озере. Да многие из них там и утопли: треснул лед, не выдержав крестоносцев в тяжелых доспехах. Так, по крайней мере, гласит легенда, – наставительным тоном пояснил длинноносый.

– Сапоги всмятку, – буркнул рифленый.

– Что?! – не понял длинноносый.

– Да чепуху вы городите, уважаемый. Мы серьезные вещи обсуждаем, и ваши исторические справки не к месту. Так как полетим? – опять строго спросил рифленый.

– Кругом! – поспешил предложить женский сапожок с коротким голенищем и кокетливой золотой пряжкой на боку. – К кругу лучики приделаем. И все, кто нас увидит в вышине, будут радоваться: «Ой, второе солнышко по небу плывет!»

– А давайте ромбом, – низким хрипловатым голосом молвил женский сапог на толстой, тяжелой танкетке.

– Танкетки грязи не боятся! – хихикнула пара замшевых сапожек с отворотами из искусственного меха, но сразу же осеклась, ощутив на себе недобрый взор отанкеченного.

– Ты бы еще параллелограммом сказал!.. – отмахнулся рифленый.

– Так я и хотел сказать – параллелограммом, если ромб не понравится, – насупился отанкеченный.

– Не понравилось! И первое, и второе, – с упором произнес рифленый.

– А как насцот квадлата? – робко поинтересовался детский сапожок.

– Строем! – зычным басом гаркнул кирзовый сапог. – Станем в шеренгу по четыре и полетим! Ать-два, ать-два!..

– С ума вы сошли – строем! – воскликнула шпилька. – Клином надо лететь! Это же так романтично!

– Да нет же – кругом! – загорячился сапожок с пряжкой.

– Нет – ромбом! – стукнул кулаком отанкеченный.

– Квадлатиком! – пропищал детский сапожок.

– А я говорю – строем! – опять гаркнул кирзовый. – В шеренгу по четыре!

И обувь загалдела, заспорила:

– Клином!

– Кругом!

– Ромбом!

– А я говорю – строем!

– Постойте, братцы! – вдруг крикнул тот самый, интеллигентного вида мужской сапог с длинным острым носом. – Мы же летать не умеем!..

– Как не умеем?! – не сообразил в пылу спора кирзовый. – Сейчас пендаля дам – полетишь, как миленький!

– Да погодите вы!.. – стал унимать всех рифленый. – Длинноносый дело толкует: мы ведь действительно летать не умеем.

Наступила гнетущая пауза. В этот момент двери склада распахнулись: сапоги едва успели шмыгнуть по своим коробкам. В склад, зевая, вошел рабочий.

– Что грузить-то? – обратился он к кому-то за дверью.

– Да все и грузи, – донеслось оттуда.

Рабочий принялся выносить коробки и укладывать их в автомобильном фургоне. Автомобиль привез обувь на аэродром. Там коробки отправили в чрево транспортного самолета.

Самолет поднялся в воздух и взял курс на далекий южный город у теплого синего моря с жаркими песчаными пляжами на берегу. В магазины этого города фабрика и намеревалась поставить сапоги для продажи: пусть тамошние модники пощеголяют!

Вся обувь летела молча, думая о своем. И только из коробки, где лежала пара женских сапог на изящных высоких и тонких шпильках, раздавалось печальное:

– Курлы-ы-ы, курлы-ы-ы, курлы-ы-ы…

 

Сергей КВИТКЕВИЧ